02:36 

Ли-лич-ка.

МайяС
Катастрофически не хватает свободного времени и свободы мозгу. При этом мумуки творчества, оставаясь нереализованными, сильно ломают. Вот, чуток сломалось и написалось.
Когда-то пару лет назад СОС легкомысленно пообещала читателю бонус или сиквел к Лилипутику. Уверенная, что знает о чем хочет написать. Все, что хотелось, влезло в одну главу, а дальше поперло какое-то безобразие...
Смиритесь - я же смирилась... :facepalm:

Ли-лич-ка.

ficbook.net/readfic/3758607
Бета: Zmey Ya
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст
Предупреждения: Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика
Размер: планируется Миди, в процессе
Описание: Они звали меня Ли-личка...
Публикация на других ресурсах: Только с моего разрешения!
Примечания автора:Первая глава, по сути, давным давно обещанный бонус к Лилипутику. Маленький отрывок из жизни Мишки и Димана.

1.

Солнце светит ярким светом над Москвою и вокруг.
Почему же люди летом отправляются на юг?
А в Подмосковье ловятся лещи,
Водятся грибы, ягоды, цветы.
Лучше места даже не ищи,
Только время зря потратишь ты.
Э.Успенский


Сумятицу в их жизнь принес, как всегда, Петруха. Запросто-обыденно позвонил и радостно рявкнул в Димкину мобилу:
- Так, граждане тунеядцы-хулиганы-алкоголики-наркоманы, вы в гараже? Оба? Значит, мы идем к вам! Шухер!
- Кто «мы» и как скоро?
Вопрос «зачем» даже не возникал. Это ж Петруха. Идет, значит надо.
- Через двадцать минут будет вам сюрприз, - хохотнул Петька. – Вот ток в «учапок» заглянем за пивом.
Двадцать минут. Быстрый перегляд. Они давно научились понимать друг друга без слов. Упомянутая вино-водочная палатка, почему-то именуемая местными «учапок», означала, что сюрприз будет мужского пола. А значит, ненароком попавший в зону видимости гандон – не смертельно, но вот улики посерьезней недопустимы. Петькино предупреждение было понятно, хотя и излишне. Никакими импортными флаконами с ярким содержимым, так же как и отечественными с многозначительными надписями «вазелин» они не пользовались. А тюбики крема для рук или дешевого детского крема со следами от пальцев в машинной смазке не такое уж и палево для женатых мужиков.
Настроение было благостным, разнеженно-добрым, в отличие от прошлых выходных, сегодня они друг друга оставили довольными. Неспешно поднявшись, потискались напоследок, привели в порядок одежду и привели свою берлогу в готовность принять гостей – убрали постель, спрятали использованный презерватив и изгвазданные салфетки, вытащили на импровизированный столик вяленых плотвичек. Улов в прошлые выходные был хорош, в отличие от всего остального.
Переглянувшись, оба подумали об одном и том же и вместе рассмеялись. Легко и по-доброму. Ну, было и прошло, день на день не приходится, сегодня вот все упущенное наверстали, да еще и есть что вспомнить теперь...


...Денек выдался на редкость удачным – с утра свежим, чуть туманным, а к полудню солнечным и ясным. Водохранилище, будто живое, что-то пело разноголосьем природных шумов.
Ах, как шелестит трава, как шумит ветерок в листве, как плещется у берега водичка, как поют птицы, как смеются дети… Дети?
Диман оглянулся на звук смеха и вслух простонал:
- Ну, почему? За что?
В зоне видимости, всего метрах в 50 от них вдоль берега показалась шумная компания и резво стала устраиваться на отдых.
Димка с Мишкой давно присмотрели этот бережок вдали от общих комфортных пляжей и чужих глаз. С неудобным спуском к воде, резко углубляющимся дном и густыми зарослями, дарующими так нужное им уединение. И вот нате, пожалуйста.
И ведь как не вовремя.
Димка как раз привязывал последнюю веревку к колышку, закрепляя палатку, и предвкушал, как тихо-тихо подкрадется к сидящему у самой кромки воды с удочкой Мишке и, изобразив что-то страшное-ужасное, скроет от него ясно солнышко и утащит в свою темную пещеру серо-бурокозявчатой расцветки с модным названием «хаки», дабы швырнуть его навзничь и всячески снасильничать, так чтобы Миха на всю округу стонал и охал, чтоб от этих стонов заткнулись от зависти пернатые самцы, а самки резко начали гнездиться, и рыба нереститься, а палатка, то есть пещера, ритмично шевелиться. А то и вовсе самому упасть, раздвинуть и позволить…
Чтобы аж до следующего утра сипеть сорванным голосом и слегка, самую малость, морщиться по дороге домой, подпрыгивая задом на ухабах, при выезде с грунтовой дороги на шоссе.
И вот уже и пещера готова, и все поджалось в предвкушении и тут эти… С детьми.
Диман обернулся и поймал такой же удрученный взгляд Мишки.
«Ладно, - показал Мишка, обреченно махнув рукой, - потерпим немного, пока соседи не уйдут».
И тут раздался звук двигателя и среди деревьев и кустов показался приближающийся автомобиль. Из которого с гиканьем и смехом выкатились пара мужичков и под общий хохот и советы стали устраивать на земле палатку. Большую, многоместную, современную…
- Заебись, уединились, - у Димана опустились конечности, первая и вторая верхние и пятая нижняя.

Солнышко пригревало. Два раскладных кресла поскрипывали под седоками при каждой энергичной подсечке. Кресла стояли рядом, может даже слишком близко, чтобы это не казалось странным, но Мишка соорудил перед ними импровизированный столик с баклажкой светлого нефильтрованного и стаканчиками. И вроде как это вполне объясняло расположение кресел, близость расслабленных ног и касания рук. Если что.
Пиво – это хорошо, но больше чем пива хотелось… Хотелось. Обоим. И первым не выдержал игру в переглядки Мишка:
- Ну, можно ведь чуть в сторону в лесок податься.
- Туда подъезда на машине нет.
- Так без машины. Ненадолго. По грибы, по ягоды.
Диман посмотрел в смеющиеся глаза и протянул руку к Мишкиному бедру. Горячие твердые мышцы под ладонью напряглись, пальцы скользнули ниже, туда где заканчивались шорты и начиналась кудрявая поросль волос обнаженной ноги.
- Ставь машину на сигналку и пошли. Не могу уже, Дим.
Но судьба сказала: «Щаззз! Разбежались!»

Лесок оказался вблизи каким-то неказистым, реденьким, дохленьким, просматривающимся насквозь на добрую сотню метров. Поблуждав минут десять меж паутины тропок и дорожек, Димка с Мишкой нашли более менее густые кусты и, раздвинув малинник, обрадовано осели на поваленный ствол какого-то дерева. В нетерпении схватив друг друга и прижавшись наконец губами, они еще не подозревали, как медленно и верно они попадали во вражеское окружение. Первые атаки агрессоров остались незамеченными в пылу страсти. Когда все органы чувств настроены друг на друга, все окружающее отходит на второй план. Подумаешь, жужжит под ухом, подумаешь, кольнуло руку, зачесалось за ухом, мелочи какие, когда сжигает огонь страсти, когда от этого огня полыхает тело и надо срочно снять одежду, чтоб не сгореть, чтоб не взорваться. И руки жадно сдирали ненужные тряпки. И одежда полетела прочь. И еще более налетевшее вражеское войско с новой силой ринулось на разгоряченные обнаженные тела.
- Да что ж такое-то! – шлепок по ляжке, шлепок по спине.
- Комары проклятущие!
- Ты спрей взял?
- Да.
- Попшикай на спину.
- Блин, в машине остался.
Мишка оторвался от Димки и, похлопав себя по обсиженным комарами ягодицам, примолк. В воздухе явственно раздавалось гудение и жужжание маленьких лесных истребителей. Диман поводил глазами по сторонам, охватил взглядом всю кружащую вокруг них эскадрилью, и усмехнулся:
- Пиздец нам, Мишань. Надо сматываться от сюда, пока не остались рожки да ножки. Не съедят, так понадкусывают.
Мишка промолчал, потому что уже вовсю спешно натягивал на себя одежду, причем умудрялся одновременно натягивать и штаны, и футболку, и еще Димке его шмотье подпихивать.
Бежали от того малинника они, как от медвежьей берлоги.
Долго ли, коротко ли шли, посмеиваясь и почесываясь, но забурились они глубже в лесок и набрели на уединенную полянку. Небольшая, окруженная кустами, заботливо снабженная, какими-то отдыхавшими здесь людьми, бревном. А солнышко, не скрытое верхушками сосен, прогрело воздух, отпугивая комаров. Милое местечко. Мишка настороженно огляделся, прислушался, успокоено скинул футболку и оседлал бревно. Диман последовал его примеру, придвинувшись теснее, чтобы прижаться ближе, обнять крепче, огладить, сжать, потереться.
Кто из них первым забил тревогу они и после уже не смогли вспомнить. Но если первые несколько покалываний можно было не заметить или списать на неудачное приземление на сучок, то уже через пару минут, не сговариваясь, они подскочили оба. Смешно подпрыгивая, хлопая себя по попе и матюгаясь. А по бревну продолжили свой путь несколько десятков муравьев, довольные собой и одержанной победой над людьми.
Настроение упало, потому что упало не только настроение. Чесалось все тело, и периодически приходилось стряхивать с одежды остатки ползучих диверсантов. Обмениваясь тычками и подколами в попытке поднять боевой дух, он обреченно поплелись обратно.
- Надо было хоть одеялко какое взять с собой.
- Ага, совсем так непалевно. По грибы, по ягоды пошли. С одеялом.
- Ну, тогда что-нибудь от комаров захватить.
- Ага, калаш. Они такие: «Зю-зю-зю», а мы их: тра-та-та-та! Наши победили! Миру мир! Ура!
- С калашом на комаров?
- Не поверишь, Мишань, я готов и с калашом, хотя и спрей от этих тварей подойдет.
- Диман, глянь!
Они вышли к берегу чуть в стороне от своего становища с другой стороны от нежданных соседей. Те же кустистые заросли, высокая трава, солнце, небо, никаких кровососов, спрятавшихся от жары в лесу, и никаких соседей.
- Ми-и-иш?
- Согласен.
- Я по-быстрому метнусь в машину за покрывалом. Покури пока.
Диман, подобно медведю, ломанулся через кусты к машине, всё круша и сминая на своем пути, а Мишка выбрал кочку поближе к воде и уселся в ожидании. На душе светлело, снова стало слышно пение птиц, всплески «играющих» плотвичек, правда нещадно чесалась зудящая от муравьиных укусов попа, но может, если холодной водичкой остудить, то зуд поменьше станет. Он встал, расстегнул ремень, снял штаны и уже собрался стягивать плавки, когда услышал за спиной тактичное:
- Кхм, кхм.
Сзади стоял один из соседских «отцов семейств» и угрюмого вида мужичок с охотничьим ружьем.
Мишка от неожиданности так и замер с погруженными в плавки большими пальцами рук.
Мужичок поправил на плече ружье и, приветственно кивнув головой, обратился:
- Здрасте. Я лесничий.
Со стороны послышался писк включенной автосигнализации, хруст и треск возвращающегося Димана. Мишка отмер и вытащил наконец руки из плавок.
- Мы разыскиваем пропавшего ребенка. Девочку пяти лет.
Диман вылез из кустов и настороженно остановился, оглядывая незнакомцев. Сосед для него уже повторил:
- У нас дочка потерялась. Почти час назад.
Димка глянул на Мишку и прочитал в его глазах приговор. Ближайшее время им снова предстоит бродить по лесу, но теперь уже в поисках пропавшего ребенка.
- Детей не видели. Сейчас закину одеяло и поможем с поиском.
- Дим, захвати репеллент.
Мишка, забыв про свой зудящий филей, спешно натягивал обратно на себя штаны. Дети – они такие, чуть отвернулся и ищи-свищи. Тут не упрекать, тут помогать надо. У самого дома двое с шилом в попе.
Но поискам так и не суждено было начаться, уже через минуту все услышали Димкин возглас:
- Твою мать! Сюда идите!
Три пары ног устремились сквозь кусты, три пары глаз уставились на стоящего на коленях перед палаткой Димана, все с тем же одеялом в руке.
- Забирайте пропажу вашу, - он отогнул край входа в палатку. – Мы в лес отходили, не видели, что тут было.
Отец ребенка бегом рванул к палатке и, чуть не столкнувшись с Димкой, откинул края в стороны. В темноте палатки валялись подушки и спальный мешок. И вроде бы никого не было. И тут он заметил, что из-под мешка выглядывала маленькая худенькая ручка.
Дальше Диман с Мишкой обреченно выслушивали истерящих женщин, извиняющихся мужчин и ревущих детей. Ситуация оказалась до смешного тривиальной – пока мужчины рыбачили, старшие дети играли, а женщины готовили еду, малышке захотелось спать. И услышав «ложись поспи в палатке» она и легла в палатку. Как оказалось, в чужую. Как уж её туда занесло не известно, но когда отец взял её на руки, девочка долго не могла понять, почему все такие странные и почему все твердят, что она пропала. Она же никуда не пропадала, она спала в палатке, как ей и велели.
Соседи все еще шумели и галдели, созваниваясь с ушедшими на поиски, переругиваясь между собой и снимая стресс проверенным способом и себе и лесничему.
Солнце уже начало прятаться за кроны сосен, погружая всё в тень. А Мишка с Димкой снова сидели на раскладных креслах, снова с пивом, снова обмениваясь нежными грустными взглядами. Клев был как никогда, они наловили рыбы вечером, а ночью их заставили пойти к общему костру из благодарности и ни о каком сексе уже и не мечталось.


2. Не бечено!
Высмотрела у хороших людей, что вовсе не обязательно на всякую лабуду каждый раз новый пост вытворять, буду теперь в один все сливать. *умнею на глазах*

Петька действительно приперся с сюрпризом. Сюрпризом этим оказался их с Мишкой сосед по подъезду - Илья. Поскольку все они крутились с детства в одном дворе, наливались пивом на одних лавочках, а выливались в одних кустах, то Илюха был свой. Его долго не было видно, если слухи не врали, тянул срок за наркоту. Диман с Михой, вернувшись в родные места и узнав об этом, подивились неожиданному обороту и быстро забыли — своих дел хватало. А теперь вот Илья откинулся и они были рады это дело отметить. А что такого — от сумы, да от тюрьмы, — как говорится. Тем более, Петруха с завидным упорством утверждал, что Илюха невиновен - менты подставили.
И неплохо посидели, с пивком, копченым сырком и вяленой рыбкой собственного улова.
Илюха сильно изменился. Они помнили его, как красивого мальчишку, весельчака и сердцееда. А сейчас перед ними сидел худой молчаливый парень, отводящий взгляд и избегающий дружеских касаний. Он вроде бы пил, закусывал, вспоминал прошлые совместные годы, посиделки на лавочке с гитарой и портвейном, вроде бы даже улыбался, но при этом словно был «настороже». Об связывающих Димана и Миху отношениях он знать не мог, это стопроцентно: Петруха — могила. Значит, дело в другом.
Может и впрямь - наркотики. Дурное дело - не хитрое.
Последним звонком стало, когда Петруха решил отлить и позвал Илью с собой на улицу, пьяно теребя замочек ширинки. Глаза Ильи были даже не звонком, а набатом, тревожно бьющимся в явно сломанном мозгу приятеля.
— Ты че, Петь, заблудиться боишься? Так далеко не отходи, возвращайся на свет, — свел в шутку затянувшуюся паузу Диман. — Иль тебе че подержать надо? Так я помогу, друг. Как себе подержу.
Петька смешливо фыркнул, зыркнул на Миху и толкнул дверь гаража.
— Погодь, — вскочил Илья, — я с тобой. Мне тоже надо.
Их не было всего пару минут. Отливали рядом с дверью, слышно было даже журчание и вжиканье молнии на джинсах. Но этого времени вполне хватило Диману и Мишке на разговор. Разговаривали глазами и кивками. Молча и удрученно.
Илья никогда не был им близким другом, сказывалась разница в несколько лет, в школьные годы младшие на три-четыре года казались салагами. Но оба поняли почему Петруха именно к ним притащил его. И наркотики тут были не при чем. А что теперь с этим пониманием делать оба не знали. Психологическими приемами они не владели, жизненной мудростью не обросли, а собственный опыт был слишком отличен от Илюхиного, чтобы давать советы, опираясь на свои ошибки. Диман вдруг прикинул, что было бы с его Мишкой, попади он в такую ситуацию и с немым ужасом отринул от себя эту глупую страшную мысль. Мишка не был красавчиком, ярким и обаятельным, как когда-то Илья, но невысокий и тонкий в юности, с этими его глазами и губами…
Нет-нет-нет!
Вернувшиеся разлили остатки пива по стаканам и выцедив поползли по домам.

Солнышко пускало лазеры своих лучей по асфальту и стенам домов. У подъезда хозяйничали шумно возмущаясь и прыгая круглые комочки — воробьи.
Мишка лениво тянул сигарету, свесившись с балконного парапета.
Воробьи чирикали, махали крылышками и нагло налетали на падающие хлебные кусочки. Кусочки падали из тонких пальцев Ильи. Лица видно не было, но заметно обросшая золотом волос макушка выдавала владельца.
Настроение было благостное — в детской оба семейства праздновали день рождения Ванюшки. Поэтому там, за дверьми и стенами дома скакал козленком Димка, веселя народ, все шутили, смеялись, водили хороводы, выбирали «каравай» и отгоняли мелкую Светланку от торта.
А здесь почти тихо, только воробьи. Много наглых маленьких и один большой одинокий.
— Ты чего тут? — высунулась на балкон раскрасневшаяся Димкина морда.
— Глянь, вон, — Мишка кивнул подбородком в сторону лавочки. — И так почти каждый день. Юлька говорит, либо из-за компа не встает сутками, либо тут.
Диман почесал затылок и удрученно сморщился.
— А Петруха че?
— В командировку срочно уехал, не меньше чем на месяц.

Второй раз к себе в гараж они сами его решили позвать.
Илья открыл дверь и выполз на лестничную клетку к консервной банке-пепельнице. Под глазами по-прежнему мешки. Неопределенного возраста. Сколько ему сейчас лет — 25-26? Можно было дать и 20 и 30. Худой, с длинной тощей шеей и казенным ёжиком волос, в собственной футболке, ставшей ему больше на несколько размеров. Совсем как подросток. И тут же синева под глазами, сжатые в полоску губы, напряженная складка между бровями и взгляд… В пол, в сторону, на собственные руки. Неправильный взгляд. Не Илюхин.
— Пошли, Илюх.
— Куда?
— Посидим, потрындим в гараже. Скидывай тапки и двинули. Ща Миха с пузырем подрулит.
— Да я вообще-то не любитель. Отвык. Да и нельзя мне, я ж поднадзорный… — и взгляд настороженный, неправильный какой-то взгляд.
— Пошли. Мы тоже не любители.
И Илья пошел, будто в омут нырнул, даже переобуваться не стал, лишь крикнул матери, что к друзьям, прежде чем захлопнуть дверь квартиры.
Теплый летний вечер разливался киселем по округе, а Димка с Мишкой усердно спаивали Илью. Ему действительно немного-то и надо было - поплыл с пары стопок. Еще столько же, и перестал отговариваться «нельзями» и «янепьюми». И вроде уже был «готов», но как перевести разговор на то, для чего они вообще все затеяли, ни Мишка, ни Диман не знали и никак не могли решиться. Впрочем, им и не пришлось. «Клиент» сам заговорил. Перебив собственную фразу о какой-то ерунде про наколки, заговорил, судорожно сжав пустую рюмку.
— Вы ж… Это… Ну, тоже п… — он подавился словом и пьяно встряхнул головой. — Они меня Лилькой звали. Ли-леч-кой.
Уронив рюмку закрыл лицо ладонями. Они не знали, что делать с плачущими женщинами, а уж с плачущим мужчиной и подавно. Но Илья не плакал. Просто сидел молча, спрятавшись за тонкими пальцами, рожденного быть художником или музыкантом.
Диман смотрел на эти пальцы нетрезвым взглядом и не мог идентифицировать собственные чувства.
Вроде как, этот парень их раскусил и теперь представляет для них с Михой опасность. Но какую вообще опасность может представлять это сломанное существо. Какое ему вообще дело до этого, по сути, постороннего ему человека. Песни пели в детстве? Где те песни, а где это… Вот это, что корежит сейчас спину этому человеку. Без возраста и без лица. Не должно быть ему до него никакого дела — он не друг, не родич, и даже не случайный попутчик. Не должно, но почему-то было. Может потому что помнил того мальчика с золотыми волосами, что одним своим присутствием в любой компашке, был гарантией, что вечер удастся — будет шумно, весело, легко и набежит уйма телок. А может, потому что не так уж и давно, какой-то десяток лет назад сам вот так же, глотая боль и страх от невозможности выговориться, поделиться грузом, услышать совет. Может. Диман не знал.
— Ты расскажи, просто расскажи. Что сам захочешь, — Мишкин шепот совсем рядом.
Мишка был проще, добрее конечно, но и проще. Человеку плохо — человеку надо помочь. Можешь помочь — помоги, не можешь — пошли к тому, кто сможет. Послать было нельзя, значит надо помочь. Помочь тоже было нечем. Значит, что бы не сделал — хуже уже не будет. Мишка, он такой — простой. Всегда был таким. Потому в детстве вместо игр и гулянок ходил по магазинам, сидел с маленькой сестренкой, был надежным сыном, другом, мужем, любовни…любимым.
А Диман смотрел на пальцы и кусал губы.
— Это останется между нами троими. И наше и твое.
С доверием была явно проблема, но предложение в стиле «мы с тобой одной крови» возымело результат.
Голова приподнялась, и над пальцами показались воспаленные сухие глаза. Красные с голубым прицелом и черным провалом зрачка.
— Ли-леч-ка…


3. Полностью
Не бечено.


Илья был мальчик безусловно одаренный, даже талантливый.
Успешное будущее ему прочили учителя и в школе и в художке. Его картины занимали почетные места на выставках и стенах школы. Его голубые глаза заставляли биться чаще не один десяток сердец представительниц слабого пола, как в школе, так и за её пределами. А уж почувствовать себя музой будущего великого художника мечтали все вплоть до уборщицы бабы Люси. Его модной стрижке и стильному прикиду завидовала вся старшая школа и местная гопота. Но при этом им и в голову не приходило подпортить красавчику фейс или отжать костюмчик – во-первых, Илюха был своим парнем, а во-вторых, его обаяние тяжелой артиллерией действовало на всех без разбора.
И никто даже не догадывался, что стриг его отец, инвалид с ампутированной ногой и мизерной пенсией, прикиды шила по его собственным эскизам мать, грохоча старой, еще бабушкиной, швейной машинкой, курортный загар, оттеняющий золото волос, получен в поте лица над бабушкиными грядками, а единственной девушкой, хозяйничающей, как в его сердце, так и в жизни, была младшая сестренка Юлька. Особа вредная, смешливая и такая же добрая, как и сам Илья.
В общем, никто и не удивился, когда Илья с блеском окончил школу и успешно поступил в престижный московский ВУЗ.
Мотаться приходилось далеко, но общага ему не полагалась, как жителю Подмосковья, а снимать даже угол не было денег. Учеба давалась не то, что бы легко, но время вполне хватало и на подработку. Илюха брался за любую возможность заработать: написать портрет любимой, дочери, жены, бабушки, тещи или других крокодилов, создать пейзаж на стену в цвет чьим-нибудь занавескам, дизайнерский проект для квартиры-дачи-собачьей конуры – всегда пожалуйста, сколько платите? А если эти дочери, жены и не-очень-крокодилы пытались ему показать новое постельное или нижнее белье, тем лучше – Илюхе тоже было что им показать.
Летом на каникулах была самая активная пора для работы. Юлька перешла в 10 класс и ей хотелось выглядеть хорошо, у мамы совсем ухудшилось зрение, и каждая медкомиссия в их швейном цеху была для нее страшнее, чем для школьницы экзамен – пенсионеров нигде особо не жаловали, отцу не помешал бы новый протез. Да и самому уже давно грезилось стряхнуть пыль с водительского удостоверения и сжать в кулаке связку ключей с пультом сигнализации от какой-нибудь немолодой и скромной, но зато собственной иномарочки. И Илюха старался как мог. Белозубо улыбался потенциальным клиенткам, сыпал шутками клиентам и мотался по всей моск-ёбл, невзирая на погоду, настроение и время суток.
На одном из заказов всё и покатилось. Не покатилось – рухнуло в пропасть, как земля из-под ног.
Заказ был денежный, заказчик перспективный и, что немаловажно, четко знающий, что хочет в итоге увидеть у себя в загородном доме. Но, как человек занятой и важный, согласовывать дизайнерскую мысль с хозяйскими запросами поручил сыну и личному секретарю. Секретаря того Илья только раз и видел, при знакомстве с клиентом, все дальнейшее сотрудничество взял на себя сын заказчика - Олег. Приятный молодой человек, всего лет на пять старше самого Ильи.
Работать было одно удовольствие, Илюхе оставалось лишь удивляться, почему все кричат, что богатеи – бандиты, а «золотая молодежь» сплошь наркоманы, хулиганы и избалованные идиоты. Олег не был таким. Образованный и успешный, он еще и радовал Илюхин художественный взгляд безупречным чувством стиля, и теми характерными линиями мужской стати, что восхищали скульпторов всех времен и народов. Он почти не ограничивал полет Илюхиной фантазии, аккуратно направляя его в нужном ему направлении. А узнав, откуда приходится Илье мотаться, даже предложил ему располагаться на ночь в гостевой комнате. А тот, очарованный дружелюбием, широтой жестов и навороченным двухядерным компом, погрузился в работу, не замечая, что молодой богатей неспроста каждый раз оказывается на даче к его приезду, и сам, вместо секретаря, связывается с ним. Не замечая, что гостеприимные трапезы были накрыты исключительно на двоих, а вино на ужин разливалось в два бокала. Не замечал, что глаза, сидящего рядом Олега, горят от восторга не при виде дизайнерских идей, а при виде самого дизайнера.
Когда понял, было поздно.
Потому что понял, когда Олег, вынув из его рук очередную распечатку, повалил его на диван и лег сверху. Илья от неожиданности даже пикнуть не успел, как оказался вжат тяжелым телом в гобелен диванной обивки, без возможности пошевелить даже пальцем. Всё, что ему оставалось, это таращить шокированные глазищи и мычать сквозь сжатые зубы в присосавшиеся к нему чужие губы.
Тяжесть чужого крупного тела, оковы крепких рук, легкий аромат мужского парфюма и настойчивые непривычно упругие губы на собственных губах, шеках, подбородке...
Это было дико и непонятно, и что-то возмущенно закипело в Илье, противясь навязанной ему интимности. И тут пальцы Олега отпустили его предплечье и, мягко скользнув вверх по шее, погрузились в волосы. Освободившейся рукой Илья нащупал на столике шариковую ручку и со всей силы тыкнул в Олега. Тот охнул и ослабил захват. Илья вскочил и метнулся в сторону камина, быстро схватив со стойки кочергу наставил её на приходящего в себя Олега. Судорожно вспоминая хоть какие-нибудь приемы самозащиты дворового розлива. Против статного спортивного Олега шансы его были минимальны.
Но тот и не нападал, удивленно потирая пораженное ручкой место и разглядывая боевую стойку напряженного Ильи.
- Ну, ты чего? – он медленно обогнул столик и шагнул к Илье. – Брось. Чего ты, испугался? Я не хотел пугать. Да брось ты уже эту палку. Прости, Илюш, не удержался.
Илья медленно отступал, все также держа на весу кочергу. Пятясь назад, задел стойку для каминного набора и отвлекся на раздавшийся грохот. Олег, воспользовавшись заминкой, шагнул к нему и получил кочергой по голове, от рефлекторно замахнувшегося Ильи.
Удару не хватило силы, чтобы причинить вред, но на разбитом лбу тут же проступила кровь. Олег схватился за голову, а Илья кинулся к своему рюкзаку и, наплевав на разложенные по столу эскизы и чертежи, не разбирая дороги, рванул из дома. Благо ни охрану, ни прислугу еще не наняли и препятствовать побегу было некому.
Пришел в себя он уже сидя в электричке. Руки сжимали рюкзак, из которого надрывно завывал звонок мобильного.
Он не отвечал на звонки. Сначала надо было понять, что это вообще происходит и как дальше быть.
Илья не был наивным провинциальным мальчиком и мужеложство для него не было новостью, в творческой среде всякого навидался наслушался. Но Олег не походил на манерных слащавых «уйдипративный» или на персонажей бара «Голубая устрица» и это сбивало с толка.
Еще больше сбивало ощущение тепла мужских пальцев на руках и вкус чужих губ, совсем не похожих на женскую трепетную мягкость, но не ставших от этого чем-то гадким.

* * *
Олег названивал ему непрестанно, пока Илья не заблокировал звонки со всех его номеров.
Он наотрез отказался доделывать проект связавшемуся с ним секретарю. Заказ не был готов даже наполовину - Илья, обрадованный открывшимися перспективами, обязался поработать почти над всем домом. И тут подключился отец Олега, припугнув в случае невыполнения «неустойкой» и назначив встречу для переговоров. Таких денег у Ильи в жизни не было, но и возвращаться к Олегу было страшно. Снова увидеть его глаза, руки, что держали в захвате, в каждом движении ожидать нападения Илья не был готов.
И он, хватаясь за соломинку, при личной встрече с заказчиком пригрозил, что расскажет прессе, что Олег, сын ТАКОГО отца – пидорас. Это была ошибка. Чинуша усмехнулся, пренебрежительно бросил ему, что хотел по-хорошему и, не прощаясь, сел в салон машины, в услужливо открытую телохранителем заднюю дверь.
Первые несколько дней Илюху трясло от страха, что его вот-вот придут убивать. Но ему никто не звонил, не напоминал о себе, в его маленький городок не заносило шикарных тачек московских толстосумов.
Через неделю отпустило и стало казаться, что все это недоразумение себя исчерпало. В конце концов, это не он, это его пытались изнасиловать.
Через две недели закончились каникулы, и началась учеба. Жизнь потекла по привычному руслу.
А еще через неделю его, посреди бела дня возвращающегося от нового заказчика, остановили ППСники для досмотра. Тут же выхватили из толпы прохожих пару понятых и велели показать содержимое рюкзака. В рюкзаке ничего особенного не было, и удивленный Илья спокойно открыл молнию, даже не пытаясь требовать предъявления ему ордера или еще какого разрешения на обыск. Как ему казалось, резонно рассудив, что укрывать ему нечего, а требованием лишь разозлит представителей правопорядка. Он послушно продемонстрировал папку с набросками, пару холстов на картоне, вынул из пенала карандаши, вынул из коробки тюбики масленых красок, вынул из кошелька пару мятых соток, отложенных на проезд, вынул из кармана рюкзака…пакетик с белым порошком.
И понеслась…
Он дрожащими руками держал этот страшный пакет и все твердил, как заведенный, что это не его, что он впервые видит этот пакет, что это какое-то недоразумение, что он не знает, что в пакете и как тот попал к нему в рюкзак, что ему его подбросили. А менты равнодушно заломили ему руки и повели его и понятых к машине, чтобы составить протокол. А потом Илья случайно мазнув растерянным взглядом за спинами собравшихся зевак, увидел высокую фигуру личного телохранителя отца Олега. Тот встретился с ним взглядом, улыбнулся, приложил к губам указательный палец одной руки и в другой показал мобильный телефон. И тут же из нагрудного кармана пиджака раздалось треньканье полученного сообщения. И Илья успел открыть пришедшее ММС. Незнакомый номер. Ни одного слова, только фото идущей по улице Юльки. В школьном костюме и с сумкой наперевес, рядом с их домом. Илье стало ясно, что это не недоразумение и что в пакете будет не тальк и не крахмал. И ему стало страшно. И чтобы укрыться, спрятаться от этого страха, он словно погрузился в сонное состояние. Вот в этом полусне он и пребывал, пока сидел в СИЗО, пока допрашивался в пыльном, давно не ремонтированном кабинете следователя, пока захлебывался кровью, текущей из носа, лежа избитым на полу камеры ночью, пока стоял за решеткой на судебном заседании, будто со стороны наблюдая ужас в глазах родных, не в силах поверить, что прозвучавшее - 5 лет, это приговор, а не пустые слова.
Осужден на 5 лет и 3 месяца в колонию общего режима по статье 228 УК РФ за хранение и распространение наркотических средств.
А дальше этап, перестук вагонов, теснота и грязь… Ебург, выгрузка, распределение, этапка, очередной продол…
Спасительный полусон…
Проснулся он опять слишком поздно. Проснулся он, когда услышал в ответ на свое: «Голованов Илья Сергеевич, двадцать один год, двести двадцать восьмая, пять и три» усмехающееся: «Какая красота к нам пожаловала. Иди сюда, петя. Илья ты за забором был, а здесь будешь Лилей. Лиличкой», ржач вокруг и скрежет вставшего в дверную щель металлического прута, блокирующего открытие.

Ли-лич-ка…

запись создана: 03.12.2015 в 00:03

@темы: +18, Лилипутик,, Лиличка, СОС, слэш

URL
Комментарии
2015-12-03 в 14:32 

stergen
МайяС, это невероятно! Ты сделала это! Мне очень понравилось! Легко написано, легко читается, история прикольная! Очень рада встретиться с героями и узнать что у них всё хорошо! Приятно, что ты помнишь о просьбе.
Поняла так, что о Мише и Диме это почти всё и история будет о других. Настораживают предупреждения.
Удачи и счастья и времени больше свободного!!!

2015-12-04 в 00:00 

МайяС
stergen, обещанного три года ждут. Мне хватило двух лет ))))

Алекс, я не забыла об обещании, но хотелось как-то полегче текст сделать - чтобы обломно, но с улыбкой.
Полегче не получилось - пока текст "зрел" оброс всякой депреснятиной и родилась Лиличка.
Некоторое время думала "сделать аборт" и оставить только эту главку, но Лиличку было жалко))) А потом бета сказала что-то вроде - все фигня, давай пиши. )))

Поняла так, что о Мише и Диме это почти всё и история будет о других. Настораживают предупреждения.
Удачи и счастья и времени больше свободного!!!


Они никуда не исчезнут, просто отойдут на второй план.
спасибо за пожелания! :-* <3

URL
2015-12-09 в 20:01 

Лера_Мессалина
«Единственное извращение -это отсутствие секса. Всё остальное - дело выбора каждого». Зигмунд Фрейд
МайяС, Хотелось написать что-то умное, но в голове одна тафталогия :( Обожаемая, как же я тебя обожаю:) :shuffle:

2015-12-09 в 21:23 

МайяС
Хотелось написать что-то умное, но в голове одна тафталогия Обожаемая, как же я тебя обожаю

Валерия, :squeeze:
Мне вот тоже захотелось написать что-то умное, а вместо этого:
- Где комментарий?! *закрыла глаза ладошками*
- Вот он! *открыла глаза*
- Где же, где комментарий? *опять закрыла глаза ладошками*
- Вот он! *убрала ладошки, довольная растеклась* ))))

URL
2015-12-09 в 22:00 

stergen
МайяС, прими благодарность и восхищение - ты мастер описаний!!!

2015-12-09 в 22:12 

МайяС
stergen, мимими! Я такая довольная, что нет сил даже скромно зардеться от похвалы. :laugh:

URL
2015-12-09 в 22:39 

Ура,ура,ура,радость радостная.Спасибо.:squeeze:

2015-12-09 в 23:16 

МайяС
Ура,ура,ура,радость радостная.Спасибо.

Пазязя :shuffle2::kiss::kiss:

URL
   

Ошмётки жизнедеятельности

главная